Старик, не оглядываясь, мелко трусил по дороге. Неожиданно фельдфебель присел, перевалил мать через плечо и побежал к машине. Шофер остервенело начал крутить рукоятку. Фельдфебель крикнул непонятное резкое слово, и долговязый солдат, подчиняясь команде, начал карабкаться в кузов. Ноги у него срывались, скользили по доскам борта. Солдат напомнил ему соседского мальчишку Петьку, который воровал яблоки и, когда за ним погнался хозяин, от страха никак не мог перелезть и так же царапал ботинками доски забора.

На миг показалось из кузова лицо матери. Семен подпрыгнул, ухватился за кромку борта и подтянулся на руках. Долговязый солдат пытался столкнуть его липкими от пота ладонями. Из глубины кузова показалось взбешенное лицо фельдфебеля. Буксуя на песке, дергалась машина. Фельдфебель упал на спину и занес ногу. Семен увидел стертую подковку с тремя шляпками медных гвоздей.

Потом Семен бежал, раскрыв рот, так меньше болели разбитые губы. Ему казалось, что все это неправда, что ему снится. Вот он догонит машину и проснется.

Машина выбралась на твердый грунт и за хвостом пыли исчезла. Семен бежал и думал, что за поворотом машина обязательно остановится и мать скажет, что его просто решили попугать.

За поворотом машины не было. Семен побежал быстрее…

…В прошлый приезд Семена в отпуск ему показали место, где нашли мать. Ее не застрелили, вероятно, сбросили из машины на полном ходу или она выбросилась сама. Показал Осипов…

7

Лейтенант теперь стеснялся меньше. Он закурил и предложил Семену:

— Закурите? С фильтром, болгарские.

— Спасибо, только что покурил.

— А я втянулся, — сказал лейтенант. — До училища не курил. И, что любопытно, я стал разбираться в табаках. Раньше не верил, что есть знатоки, думал, притворяются. Хочется — куришь, а какой — не так и важно. А теперь любой не закурю. И что любопытно, табаки мне кажутся цветными. Есть желтые, красные, коричневые. Мне нравятся светло-коричневые. Вот «Беломор» для меня желтый, а польские «Спорт», черные, не могу курить.