Отец осторожно поставил его на пол.

Славка для безопасности отодвинулся подальше, потом, после некоторого размышления, подошел к столу, снял с него фотографическую карточку и, с беспокойством приблизившись к военному, протянул ее.

- Вот! Это мой папа... А это мама моя. А это я.

Отец, волнуясь, взял карточку в руки.

- Я тогда, когда снимали, был ма-аленькнй. Мама говорит, что я тогда даже ходить не умел.

- Ну, так ведь это я и есть на карточке.

- Нет, это не ты, - упрямо возражал Славка. - Это папа.

- Так это ж я был до войны таким, когда работал учителем.

- А я до войны был маленьким. И ничего не помню. Только помню, как мы с папой ходили на Турью купаться.

- Ты и этого не можешь помнить, выдумщик ты этакий. Я ж тогда тебя на руках носил. Ты тогда только мог ходить от печки до порога...

Отец засмеялся,хотел было снова подхватить Славку, но мальчик живо отскочил и поспешил укрыться от военного в углу.

Оттуда он следил за ним настороженно, с видом, который говорил, что он приготовился ко всякой опасности и не пожалеет ничего, чтобы отстоять свою независимость.

- Ты ждал папу, Славка?

- Ждал.

- А почему ж ты такой неприветливый?

Славка не отвечал. Ждал ли он папу?

Ждал, еще как ждал! Но... тот папа был не таким. Про того мама говорила, что он всегда где-то далеки. И он видел его на карточке. А этот - был рядом, непривычный, чужой, этого Славка видел впервые.

Отец с волнением осматривался. Все в этой комнате казалось новым, незнакомым, не таким, каким сохранялось в памяти все годы войны.

- А где мама? На занятиях еще? - спросил он.

- Пошла к Насте Обухович. Там дядя Павел приехал. А бабка Анисья пошла к тете Маланье за перцем.

- А скоро мама придет?

В эту минуту в кухне хлопнули двери, раздались быстрые шаги. Не успел Славка объяснить приезжему, что это мама, как она влетела в комнату, посмотрела на военного и остолбенела. Мама раскрыла рот, наверно для того, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни слова.