Когда ЛJвочка в феврале 1854 года, накануне отъезда в Дунайскую армию, пришел навестить свою детскую пассию, в семействе Берсов уже было восемь детей (да еще пятеро умерли). Они занимали тесную, лишенную солнечного света казенную квартиру в Кремле: доктор служил по Дворцовому ведомству. Для нее, неполных десяти лет Сонечки Берс, посещение знаменитиго автора, в военном мундире, было дорогое, памятное событие: после его ухода она повязяла бант на ножке стула, на котором он сидел. Большие куски из его повести она знала наизусть, а несколько строк написала на бумажке, которую зашила в качестве талисмана в подкладку своего гимназического платья. Он снова мелькнул в их доме через два года, по возвращении с Крымской войны.

ЛJвочка прочно утвердился на ее горизонте летом 1862 года, когда он стал регулярно ездить к ним на дачу в Покровско-Стрешнево. Дом Берсов был гостеприимный, постоянно полон гимназистами и кадетами, товарищами сыновей. Магнитом для них были три миловидные девушки, старшей из которых, Лизе, было двадцать лет. Она сама, двумя годами моложе, как положено в таком возрасте, много думала о замужестве. Младшая, порывистая непоседа Таня, не столь красивая, как сестры, была всеобщей любимицей и страшно избалована. Она пела приятным контральто, ЛJвочка с почтительной насмешливостью именовал ее мадам Виардо.

Считалось, что граф ездит к Берсам из?за Лизы, но она, Соня, была другого мнения. Она много думала о нем, и 16 лет разницы в возрасте перестали казаться препятствием. Заметив ее интерес, Таня однажды спросила:

-- Соня, ты влюблена в графа?

-- Не знаю, -- ответила она, тут же добавив, что два его брата умерли от чахотки (вспоминая это сейчас, она не удержалась от улыбки: ответ достойный докторской дочери).

-- Вздор, -- заявила сестра, -- у него здоровый цвет лица, да и папе лучше знать.

В начале августа мать с тремя дочерьми и маленьким Володей отправилась навестить деда в Ивицах.