Вьюшин с тревогой внимал собеседнику, который сочетал в своей речи нарочито простецкие выражения с привычными, видимо, прежде интеллигентскими словечками. Ассимиляция казалась успешной, но только на кой черт она понадобилась в действительности?

- И что же вас сюда привело?- осведомился Вьюшин небрежно.

Ауслендер вздохнул и тоскливо поглядел в заляпанное окно.

- Завод тут есть,- ответил он сумрачно.- Может, слышал? В свое время напакостили, потом пришла пора изучать последствия. Сам завод-то уж давно стоит без дела, а я все как бы при нем - оцениваю экологию, анализирую, пробы беру и знаю, что все это зря, никому не нужно. Но деньги, что удивительно, платят,- Ауслендер озадаченно пожал плечами.- Вся страна, понимаешь, на хлебе и воде, а мне что ни месяц - то перевод,- в доказательство он пошлепал по карману пиджака. Тут только Вьюшин отметил, что на Ауслендере полосатый пиджак - в таком-то пекле.

Вернулся водитель, озлобленно плюхнулся на свое место, рванул рычаг. Автобус, полностью соглашаясь с его настроением, огласил площадь сердитым рокотом. Где-то заорал петух. Сложились гармошки дверей, колеса обреченно провернулись, и поездка началась.

Понимая, что Ауслендер рано или поздно возобновит расспросы, Вьюшин принял решение перехватить инициативу и слегка раскрыться.

- Не знаете такого Дуплоноженко?- спросил он негромко, чтоб не услышали другие.- Я в самом деле приболел - печенка ни к черту. А он обещает помочь.

Ауслендер выпучил глаза.

- Эва! - протянул он.- Так ты к Дуплоноженко! Как не знать,- сосед отвернулся.- Кто его разберет - может, и будет тебе польза. А что - ты совсем ничего о нем не слыхал?

Вьюшин покачал головой. Ауслендер подался вперед.

- Я тебе сразу скажу, парень: общество у них. Человек с десяток наберется,- и замолчал.