- Вот видишь, - сказала Ляфруз-ханум, - я же тебе го-ворила, что все будет в порядке, а ты... Эх, ты! Не думала, что ты такой слабый человек.
- Да не о себе я беспокоился, - слабо запротестовал Ма-медали-муаллим. Драгоценное ведь время проходит. Сейчас, в апреле, каждый день на вес золота. Каждый день тренироваться нужно... Я же знаю, потом какая гонка начнется...
- "О деле беспокоюсь", - передразнила Ляфруз-ханум. - Ладно, идем завтракать, сегодня уж ты у меня поешь как надо! Я тебе говорила - каждый год приглашали, пригласят и в этом... Какая разница - на неделю позже, на неделю раньше... Я же говорила... Посмотри на себя - на десять лет за эти дни поста-рел. А я ведь говорила... .
Ничего этого она не говорила, и это знали и сама Ляфруз-ханум и Мамедали-муаллим, но спорить было бесполезно.
Вечером Мамедали-муаллим присутствовал на заседании штаба по подготовке весеннего праздника. Заместитель началь-ника детского сектора представил его присутствующим, но, как выяснилось, никакой нужды в этом не было: большинство его знало. Потом началась читка сценария празднества, и Мамедали-муаллим внимательно слушал и делал пометки в блокноте, ко-торый вручили ему у входа в зал. Обсуждение сценария затя-нулось до поздней ночи. Мамедали-муаллим выдвинул несколько конкретных предложений, все они были признаны присутствующими дельными и приняты к сведению сценаристами.
А потом начались тренировки. Из дому Мамедали-муаллим уходил очень рано, на базар теперь ходила Ляфруз-ханум, домой он забегал днем на короткое время, на обед, рассказывал Ляфруз-ханум о последних событиях на площади и снова уез-жал, возвращался поздно вечером, вконец уставшим. Расска-зывал он о праздничных делах и утром за завтраком:
- Представляешь, вдруг вижу посредине площади броне-поезд, - откуда бронепоезд, почему должен появляться на пло-щади бронепоезд, когда мое время? Кричу в микрофон: "Убрать бронепоезд!" Моментально убрали...