Добряк Бер знал, что Штребль ничего не сумел прихватить с собой из дома, кроме мыла и табака, и поэтому считал своим долгом постоянно его подкармливать.
— Спасибо, — отозвался тот. — Я дождусь русского завтрака.
Шереш вернулся с бачком супа и мешком хлеба.
— Замерз как собака! — проворчал он, забираясь на нары поближе к жене. — Сегодня что-то особенно холодно. Вот она, настоящая русская зима!
Штребль налил себе суп и взял кусок черного хлеба. Суп, сваренный из крупы и картофеля, был вполне съедобен, в нем даже плавали волокна мяса.
— Дрянь какая! — брезгливо морщась и отодвигая миску, заявил отставной обер-лейтенант Отто Бернард. — Штребль, может быть, вы желаете мою порцию? Все равно я выплесну ее.
— Можете выплеснуть ее себе на голову, — ответил Штребль презрительно. Он все еще не наелся, сидел на ящике и жевал хлеб. — Скоро и вашему обер-лейтенантскому брюху придется научиться переваривать русский суп.
Паровоз свистнул, и состав тронулся. Штребль пошуровал в печке и полез на нары.
Против него на верхних нарах сидел, сгорбившись, высокий красивый немец Ландхарт. Он вот так часами сидел неподвижно, ни с кем не разговаривая, не отвечая на вопросы соседей. Штребль знал, что Ландхарт — зять богатого решицкого фабриканта, и видел, как его провожала жена, красавица-румынка, с прелестной девочкой на руках. Ландхарт рыдал, прижимая к себе ребенка. Теперь Штребль не мог спокойно смотреть на сгорбленную, почти жалкую фигуру Ландкарта. Он предложил ему папиросу.
— Спасибо, не хочу, — отрывисто сказал Ландхарт.
— Что с вами? Вы, может быть, больны?
— Нет, я не болен, — ответил Ландхарт и, понизив голос до шепота, прибавил: — Меня грязь замучила, у меня нет больше чистого белья. — Ландхарт страдал, потому что был очень брезглив. Рядом с ним спал сапожник Шпайбауер, флегматичный белобрысый увалень, который не брился и не мылся уже много дней. Ландхарт все время жался к стенке, боясь случайно коснуться потного тела Шпайбауера. Его собственное белье все еще хранило запах одеколона и богатого семейного уюта. — И потом, меня кто-то кусает… Ой!