На обратном пути, глядя в окно вагона на известняковые горы, он заметил:

- В другой раз в отпуск надо ехать женатыми.

А так - все равно не то.

- Ты прав, Джим, - согласилась она. - Но что ше делать?

- А что нам мешает пожениться? - спросил он, улыбаясь.

- Теперь? - перепугалась она. - А как же наша мамы?

- А как же они сейчас? - он пожал: плечами.

- Ты хочешь сказать - пожениться и продолжать жить, как раньше?

- Почему бы и нет? Конечно, это не то, чего бы нам хотелось, но все же лучше, чем ничего.

- А вдруг... сам знаешь, Джим, могут родиться дети...

- Тем лучше. Мы перейдем и этот рубеж, когда понадобится. Как бы то ни было, совершенно не обязательно детям появляться сразу.

- Только, Джим, - проговорила она застенчиво, - люди ведь начнут сплетничать...

- Думаешь, они уже не сплетничают?

Таков был Джим, и как решал он, так решала и его мать, пе считаясь с общественным мнением. Она, разумеется, не видела ничего худого в том, чтобы молодые люди проводили отпуск вместе, и Эйлин, которая поначалу испытывала немалые сомнения, уверилась теперь, что та была права. Она подозревала, что и сейчас Джим скорее всего прав, но уверенности она еще не чувствовала.

Однако чем больше она раздумывала над этим, тем больше убеждалась в его правоте, хотя рассуждения ее носили иной характер. Джим - тот не хотел ждать. Он не хотел состариться и ожесточиться в ожидании того дня, когда они смогут пожениться. Ему хотелось вкусить хоть какую-то толику радостей брака, пока они достаточно молоды и способны получать от жизни удовольствие.

Эйлин же думала об этом в более мистическом плане, как о некоем обручении, которое накрепко свяжет их друг с другом, что бы ни уготовила им жизнь. Эйлин знала, что бесполезно надеяться на одновременное освобождение: