Горячее желание Янушека ввести противника в заблуждение привело к тому, что, увидев возвращавшегося с целлофановым пакетом мальчишку, Зигмунт ужаснулся.
- Езус-Мария! Ты что, спятил? Куда нам столько лягушек? На ужин?!
- Тут еще на завтрак и на обед хватит, - поддержала его Шпулька. Зачем тебе столько?
- А откуда ты знаешь, какой у них аппетит? - обиделся Янушек, сразу почувствовавший себя увереннее в компании. - Откуда ты знаешь, как они это жрут? Может, хап - и нету! Червей ведь для рыбалки много нужно.
- Ты бы сделал все-таки поправку на размеры, - ядовито посоветовала Тереска. - Лягушка покрупнее червяка будет. Давай-ка подключайся к работе, а то сейчас совсем стемнеет! Кончаем с палатками и садимся ужинать.
Было уже абсолютно темно. Перед палатками ярко горел костер, бросая отблески аж на противоположный берег речушки. Пока ужинали, все вполне отдохнули, и, несмотря на такой утомительный день, почему-то никому не хотелось спать. По мере того как темнота сгущалась, эмоции и нетерпение только возрастали, а таинственность ночи лишь увеличивала прелесть всего предприятия. Болтать на банальные прозаические темы не хотелось, все сидели молча, вслушиваясь в загадочные лесные шорохи и трески. Зигмунт категорически велел говорить только шепотом, так как - по его словам - раки еще больше боятся шума, чем рыба. Тереска приготовила две удочки с крючками, на которые смело можно было ловить крокодилов, а Янушек осторожно нацепил на них двух дохлых лягушек. Шпулька убивалась, что забыли насобирать крапивы.