— Да ладно тебе, — поспешила успокоить разбушевавшуюся подругу Тереска. — Какие-такие приключения могут быть на тихой речушке с раками? Оставь в покое ведро, а то дырку протрешь. Раки сами по себе удивительная вещь, большего и желать нечего!

— Уж я-то знаю, что говорю, — занявшись теперь крышкой от ведра, продолжала мрачно пророчествовать Шпулька. — Всякие странности и неожиданности обязательно на нас обрушиваются. Такое уж наше слепое счастье...

Четверо молодых людей, взмокшие, запыхавшиеся и раздраженные, свернули с проселочной дороги и остановились на опушке леса. Было часов пять. Жара стояла невыносимая. В тени деревьев она ощущалась почти так же, как и в чистом поле. И ни малейшего ветерка. Тереска плюхнулась на пенек и обмахивалась снятой с головы косынкой. Шпулька присела на мох и пыталась собрать в хвост волосы, постоянно выбивавшиеся из прически и липнувшие к потной шее. Зигмунт сбросил рюкзак и с завистью смотрел на сестру, так как его волосы были слишком коротки, чтобы их собрать, но достаточно длинны, чтобы греть уши и загривок. Теперь он горячо жалел, что все откладывал визит к парикмахеру до конца каникул...

— До леса мы в конце концов добрались, — начал он язвительно. — Но это мало что значит. Куда ни пойди, обязательно рано или поздно наткнешься на какой-нибудь лес. Так, глядишь, через месяц и до воды доберемся.

— В лесу можно заночевать, — неуверенно пробормотала Шпулька.

— А ну, покажи свою схему! — сердито потребовала Тереска, поднимаясь с пенька. — Или твой кореш недотепа, или ты. Никаких больших стогов сена не было и желтого поля тоже. Черт знает, куда нас занесло!

— Но шоссе-то есть, и телеграфный столб тоже был! — возразил Янушек.

Он прислонил нагруженный велосипед к стволу дерева и достал из кармана изрядно помятый листок бумаги, который Тереска тут же у него вырвала. — Свернули мы где надо и сейчас на правильном пути, точно вам говорю!