Шутка ли — почти восемьдесят часов без сна! А братва, известно, на розыгрыши горазда. Новенький к нам прибыл с «Красного Кавказа». Внешностью на немца чем-то смахивал. Дитятко с ним еще не встречался. Обрядили новичка в эсэсовскую форму, слава Богу такого добра у нас хватает, — Лебедев сделал ударение на слове «добра». — Дали в руки трофейный автомат, каску со свастикой… Встал он, значит, возле стола напротив Дитятки и по нашему знаку ткнул в плечо нашего лучшего друга стволом автомата. Тот открыл заспанные очи и видит: — такая вот картина…

— Хватит тебе, Толик! — добродушно усмехаясь вставил фразу Дитяткин. — Никому не интересна твоя травля…

— Какая ж это травля? Вот и Тополов подтвердить может, что сие — есть чистая, как родниковая вода, правда. Так ведь, Паша?

Тополов весело, но с опаской поглядел на Дитяткина, кивнув в знак согласия.

— Ну, а дальше что было? — не удержался я.

— Дальше… Дитятко наш к оружию потянулся, а мы его автомат, естественно, убрали. Схватил он тогда ножки стола и опрокинул штабную мебель на «фрица». Да так, что новенький отлетел метра на три. А Дитятко? Он сиганул в окно. Раму напрочь выбил! Бежал спросонья метров сто, пока не разглядел знакомых хлопцев на КП…

— Боком бы вам вышла эта затея, если б майор Гармаш дознался! — философски заметил Николай Белов.

— А как же! Дознался. Сначала похвалил Дитятку за находчивость, а потом ему и новичку по трое суток «губы» всыпал. Вместе сидели…

Тревожная дорога к врагу

В двадцать ноль-ноль мы отшвартовались от причала, и, выйдя из бухты, начали свой опасный поход. Шли без ходовых огней, чтобы не привлекать внимание противника. Полную неизвестность таил в себе вражеский берег, куда нам предстояло подойти и высадить разведчиков.

Удача, казалось, сопутствовала нам — ни одна мина не появилась в пути, ни один фашистский самолет не обнаружил катер. Надоедал только пронзительный и нудный норд-ост…