- Гражданка, отвяжитесь от меня, - билетов ни в первом, ни во втором, ни в третьем...

- Что же нам делать?

- Что хотите, то и делайте...

- Мы смертельно устали с моей девочкой, - восемьдесят верст на лошадях...

- Пожалуйста, - это меня не касается.

- Тогда уж - дайте палубные места...

- То - дайте, то - не давайте... Сразу надо решать... Неорганизованные... Нате, - два палубных...

Молодая женщина, не выпуская руки девочки, попробовала захватить чемодан, укладку, корзину с провизией, кукольную кроватку и картонку для шляпы. Но то либо другое падало, - ничего не выходило. Тогда она сунула девочке кукольную кровать и - с досадой:

- Можешь мне помочь, в самом деле. Не видишь - я мучаюсь...

- Не вижу, - сказала заспанная девочка.

- Держи кровать.

- Держу.

Но только мать подхватила кое-какие вещи, - девочка стоя заснула, кроватка упала...

- Мука моя с тобой, Зинаида! Неужели у тебя нет воли, характера преодолеть сон? Возьми же себя в руки.

- Взяла.

- Держи кроватку... Идем, не спи...

И, конечно, - опять шаг - и девочка заснула, кроватка упала. У матери покатилась шляпная картонка, посыпалась провизия из корзиночки. Она села на укладку с подушками и всхлипнула. Зинаида проговорила: - У самой нет характера, а на меня кричишь.

На девочку и на мать глядели с палубы Хопкинсон и Родионов. Когда рассыпались вещи, негр сбежал вниз, широко улыбаясь, сказал:

- Я вам немножко помогу. (И - девочке, присев перед ней:) Не бойтесь, литль беби, я не трубочист. Помуслите пальчик, проведите-ка мне по щеке. Я не пачкаюсь.