Девочка так и сделала, - помуслила палец, провела ему по щеке:

- Нет, не пачкаетесь.

- Теперь ко мне на руки, дарлинг. Алле хоп! - Он поднял Зинаиду, подхватил чемодан и укладку, пошел на пароход. Женщина с остальными вещами, несколько замешкавшись, - за ним. На сходнях стоял профессор Родионов. Глаза - изумленно расширены: - Нина Николаевна...

Она приостановилась, посмотрела на профессора длинным взором. Казалось - ничуть не удивилась встрече.

Подхватила удобнее картонку:

- Вы упорно не хотели меня узнавать, когда стояли там, на палубе, - это понятно... Но не подойти к дочери, она слегка задышала...

- Нина, снова с упреков?

- Какой-то черный человек-и у того нашлось великодушие, взял на руки несчастную девчонку...

- Я не узнал, Нина, даю честное слово, ни тебя, ни Лялю... Не виделись два года. Ты так переменилась... Не к плохому... Ты откуда сейчас?

- Из Иваново-Вознесенска, где служу. Я в отпускх - Театр?

- Да.

- Позволь - донесу твои вещи. Как ты устроилась?

- Никак, - на палубе.

- Нина, возьми же мою каюту.

- Ты один? (Это - с искоркой радости.)

- Нет, со мной Шура... В том-то и дело.

- Спасибо. Мы предпочитаем устроиться на палубе.

Она прошла на пароход. Родионов, раздумчиво глядя под ноги, - вслед за ней. На пристань возвращались пассажиры, бегавшие глядеть, как вытаскивают американцев из-под ящиков с таранью. Капитан, все еще взъерошенный, сердито махал помощнику(на освещенном мостике):

- Павел Иванович, давайте же гудок...

В стороне Гусев говорил Парфенову: - Ящики с воблой сами не летают по воздуху.

- Не летают, - соглашался Парфенов.

- Ящики были сброшены.

- Так.

- Вопрос - кем и зачем?

- Не понимаю. - Широкое лицо Парфенова выражало простодушное удивление. Гусев - ему на ухо: - Преступник едет на пароходе.