Разговор с полицейским оставил у меня привкус скипидара, хотя этой жидкости я в рот не брал ни разу с Великого поста в марте. Прежде чем приступить к поискам иголки в стоге сена, я представил ему философское суждение, дабы поучить его красноречию в деле уголовного расследования. «Осторожный человек не спит с ядовитыми змеями, а поскольку ни один убийца не лишен осмотрительности, напрашивается вывод, что ни один убийца с ядовитыми змеями не якшается». Молодой блюститель закона не понял моего умозаключения, столь невероятного и двусмысленного, но дознание свое продолжал из чистого упрямства и мнительности, опять же по телефону. Он боялся, безумно влюбится в меня, если мы посмотрим друг на друга хоть один миг, как шило на мыло.
Дабы не задеть его чувствительную натуру вотумом доверия, я, уподобясь Артабану
Ретивый полицейский дерзко и чересчур многословно поинтересовался, не схожу ли я с ума. Чего же было еще желать медицинскому факультету, которому я доставил хлопот своей головой со многими неизвестными?
VII
«На» и «стало» – такими словами, как эти два, я не бросаюсь впустую. Я говорю, что «на-стало» время разъяснить моим благосклонным и символичным читателям, которых я никогда не забываю, все, что они хотели узнать, покуда я попивал китайский чай, хоть и не мог сказать ни словечка на языке этой страны, бесспорно симпатичной и достойной всяческих похвал. Корпус Неизлечимых, которым я столь мудро и с большой помпой правил, командовал и руководил, был счастливо обнесен крепостной стеной, замкнутой, как кладбищенская часовня. Эта поучительная и назидательная бетонная ограда была изящно украшена частыми рядами колючей проволоки и проводов под высоким напряжением, искусно переплетенных между собой, как настоящая ковровая дорожка для дьявола.