И все же в напряжении и подвижности лейтенанта, так не свойственных тем, кто ведет машину в воздухе, было все-таки больше душевного подъема, чем беспокойства или возбуждения. Военные начальники, которые на аэродроме выпускали лейтенанта в этот разведывательный полет, и даже штурман, который сидел рядом с ним, замечали взволнованность Заярного, но они не могли понять до конца, чем был для Заярного в его фронтовой жизни этот день, что значил для него этот полет за линию фронта.

Так познакомимся же с героем нашей повести поближе.

Первая немецкая бомба, брошенная на рассвете памятного 22 июня на пограничный украинский городишко, разбудила лейтенанта Заярного в комнате дома отдыха, далеко от аэродрома. Летчик два часа бежал лесом, вброд переходил потоки и, забрызганный по пояс, в измазанных новых хромовых сапогах, бледный, с горящими глазами, явился перед своим командиром на аэродроме готовый к бою.

Все лето и вся золотая южная осень первого года войны, задымленные, запыленные, казались Заярному единым днем, долгим, до отказа заполненным тревогами днем — в полетах, переездах, выздоровлении после ранения, переживаниях радости побед и горечи неудач.

Строго воспитанный в простой крестьянской семье, Дмитрий был твердым, здоровым, терпеливым, выносливым, и, несмотря на то что у него было впечатлительное, мягкое, как и у матери, сердце, в самых сложных фронтовых условиях он не поддавался паническим настроениям, никогда и нигде не терялся. Он всегда ясно видел свое призвание воина страны, на которую напал враг. У Дмитрия был хороший характер: умел дружить, увлекаться, ждать, любить, ненавидеть, быть суровым и, как все нежные, отзывчивые натуры, непонятно задумчивым и грустным.