Ваххабиты блокпост у них в Тухчаре атаковали. БМП из граников сожгли. Остатки «калачевцев» в село отступили, где и приняли последний бой вместе с дагестанскими милиционерами. Шестерым, захваченным в плен солдатикам, боевики отрезали головы. Зрелище, скажу, жуткое. Нелюди! Как сейчас, перед глазами стоят истерзанные тела пацанов… Настоящее зверьё! Похоже, арабы-наемники. Они с нашими особенно не церемонятся. У нас, слава богу, потерь пока нет. Только несколько раненых».

На рассвете в караулку ввалился угрюмый капитан Терентьев. Молча расстегнул портупею и зло швырнул на бушлат.

— Николай, ты откуда? — обернулся к нему Шилов, склонившийся над столом. — Как ошпаренный!

— Из штаба с Кучеренко приехал! Ребят из спецназа положили в Новолакском районе!

— Как положили? — встрепенулся капитан.

— Свои положили! Понимаешь?

— Как свои? Ты чего городишь-то?

— Армавирский спецназ брал высоту, выбил оттуда «черножопых духов». А тут штурмовики и вертолетчики налетели, то ли спутали, то ли координаты были неверные, ну и проутюжили своих из «нурсов» и пушек в несколько заходов. Тридцать четыре бойца завалили, дебилы! На сигнальные ракеты, суки, не реагировали.

— Да, что они, ослепли, скоты?!

— Помнишь? Под Карамахи тоже своих раздолбали. Летуны хреновы!

— Эти-то тут ни при чем, это штабисты бляди! Скоординировать совместные действия не могут.

— Кому-то явно звезд захотелось!

— Суворовых развелось как собак нерезаных! Мудаки штабные! Привыкли игрушечные танки по песочнице двигать да животами и лампасами трясти!

— Да, Мишка, кругом сплошной бардак!

— Ё…ный в рот! Суки!

— А ты-то, чего не спишь, филин старый, ведь сутки, поди, на ногах провел?

— Да, вот письмецо Ленке сподобился черкнуть, беспокоится всё же. Позвонить не удалось. Да и не спится чего-то, тревога какая гложет.