— От меня привет сестричке. Да напиши, если матери будет звонить, чтобы не брякнула ей, что мы здесь прохлаждаемся. Вся испереживается старушка, а у нее сердце больное.
— Что я, совсем дурак? Конечно, напишу, чтобы не сболтнула лишнего.
— Я, пожалуй, сосну немного, в ночь опять заступать. Эх, счастливый ты, Мишка. Ленка — красавица, детишки…
— Не знаю, чего вы всё ищете, ваше благородие, капитан Терентьев? Уж давно бы бабу завел!
— Пока не встретил такую, какую хочу. Видно не судьба! — вздохнул Николай, закрывая глаза.
— Пора семьей обзаводиться, ведь не мальчик уже!
— Еще успею, под каблук-то!
— Не нагулялся еще, кобелина?
Кончив писать, Шилов запечатал конверт и взглянул на спящего на бушлате шурина.
— Да, непонятно, чего бабцам надо? Такой красавец пропадает! Да будь я на их месте, я такого молодца, ни за что бы не пропустил.
Глава девятая
Было около двенадцати часов дня, когда Николай Терентьев проснулся. Побрился. Выглянул наружу. Шилов, бодро прохаживаясь перед взводом, вовсю материл солдат.
— Придурки хреновы! Вам что, жить надоело? Хотите, чтобы какой-нибудь Мамед-Ахмед вам кишки выпустил? Хотите своим родителям цинковый подарочек приготовить? Сукины коты! Вам, тупорылым, русским языком было сказано! Рас-по-ло-жение части не покидать! — отчитывал невыспавшийся раздраженный Шилов перед строем двух рядовых, которые самовольно покинули заставу и отправились за яблоками в ближайший брошенный сад.
Люди, предчувствуя надвигающуюся беду, спешно покинули эти места, побросав свои дома и скарб. Безхозные сады и бахчи стали регулярно подвергаться опустошающим набегам со стороны военнослужащих бригады.
— Да, кстати, если ещё раз узнаю, что кто-то ловит и трескает змей, самолично спущу с любителя китайской кухни штаны и выдеру задницу! Деликатесы дома будете лопать! Понятно!