— Чей?

— Не знаю!

— Нашли, вон там, за кюветом! — Костик махнул в сторону канавы, заполненной мутной водой.

— Метка есть?

— Сейчас посмотрим!

— Бляди черножопые! — бледный Эдик Пашутин в сердцах зло сплюнул и поковылял к группе солдат, которые с майором Геращенко и старшим лейтенантом Тимохиным тщетно пытались открыть одну из кормовых дверей подбитой «бэшки». Амбал, Витька Долгоруков, как заведенный упорно долбил ломом, пытаясь, поддеть край люка. Наконец это им удалось. Распахнув дверь, бойцы отпрянули в сторону от страшного запаха и жуткой картины, что предстала перед ними…

— Нет, метки нема! — сказал разочарованный Костя, повертев в руках бушлат, и принялся выворачивать карманы. В одном была сырая рыжая табачная кашица, сплющенный спичный коробок, и грязный как портянка скомканный клетчатый платок; в другом ничего, кроме большущей дырки с кулак. А вот во внутреннем, что-то было. Покопавшись, медбрат извлек отполированный до зеркального блеска патрон от «калаша» и мятую затертую фотокарточку симпатичной девушки с короткой стрижкой и смеющимися глазами.

— Это девчонка Сереги Ефимова, я, кажется, видел эту фотку у него.

— Какого Ефимова? Ну ты, Костян, даешь! Башкой, что ли о броню шандарахнулся?

— Ефимов же только что с нами был!

— С Дудаковым и Стефанычем на «бэхе»!

— Да, верно! Серега с нами был! Что-то, братцы, и в заправду мозги у меня заклинило!

— Лечиться надо, Склифосовский!

— Погоди, погоди, я ведь тоже видел эту деваху! — откликнулся «Крест», снайпер Валерка Крестовский, навалившись сзади на спину Чахову.

— Стоп, мужики! — Ромка Самурский хлопнул себя рукавицами по бедру. — Вспомнил! Эта же фотка «дяди Федора»!

«Дядей Федором» в роте за глаза называли Фарида Хабибуллина, здоровенного парня, спортсмена из Татарии, перворазрядника по вольной борьбе. Ни кто из «дедушек» его не трогал, все боялись с ним связываться, поглядывая на его твердые бицепсы и бычью шею. Не смотря на его вечно хмурую физиономию, он был спокойным, безобидным, в меру флегматичным пацаном.