— Да, ребята, контрактники гибнут пачками, их бросают в самые опасные места. В самое пекло.

— Да, потому что командование за них никакой ответственности не несет.

— Ему плевать на них, — согласился скрюченный солдат с загипсованной рукой.

— Оно отвечает только за солдат «срочников», за них голову снимут, а на «контрактников» всем насрать…

— «Контрабасов», мне один штабист говорил, даже в списки боевых потерь не включают.

— Послушать Ванилова, так получается, что у нас…

— Наверняка, числятся пропавшими без вести, — говорил невысокий веснусчатый парень с забинтованной грудью, сплевывая в «утку», приспособленную для окурков.

— Потери в частях федералов жуткие, — донеслось до Шилова. В томительном ожидании мрачный Шилов, прохаживаясь по длинному коридору, сжимал до хруста кулаки. Госпиталь был буквально забит ранеными. Было довольно много солдат, получивших осколочные ранения от своей же артиллерии и авиации.

«Да, что же это, творится? Полководцы Жуковы, твою мать! Когда же этому бардаку будет конец?» — лезли в голову мысли.

— Доктор, как он? — Михаил метнулся к молодому высокому хирургу в забрызганном кровью клеенчатом фартуке, наконец-то появившемуся из операционной.

— Безнадежен. До утра, боюсь, не протянет! — глубоко затягиваясь сигаретой, устало ответил тот, глядя на него поверх очков. Шилов в отчаянии нахлобучил шапку и, ссутулившись, направился к выходу.

— Погоди, капитан! — окликнул хирург и исчез в операционной. Через пару минут появился, молча, протянул ему полстакана спирта. Выпив залпом спирт, мрачный Шилов вышел на крыльцо госпиталя.

Попытался зажечь спичку. Сразу не получилось. Сломалась. Следущая тоже. Наконец прикурил. Начало смеркаться. На соседней улице с облезлой мечети заголосил мулла. На душе было погано, как никогда.