Ведь для этого пришлось бы оставить все другие дела и только заботиться о них... или надо было образовать особую комиссию, а у нас нет для такого делопроизводства ни особенных чиновников, ни особенных средств... Мы стали от них прятаться, а они начали на нас жаловаться, и это принесло нам серьезное горе, потому что за них вступилась Цибела, - это есть такая, знаете, дипломатическая дама, живущая за границею, которая и нам иногда бывает удобна, но чаще очень не удобна. У нее здесь есть на послугах один редактор, ее Корибант с тазиком вместо головы: он за ней идет и в бубен бьет, и в барабан гремит - чтобы только шум сделать {10}. Цибела приняла обиженных под свою крепкую руку, а Корибант пошел печатать ее "артикли" {Статьи (от англ.- article).} о "пострадавших мужах", где попутно бросали на нас укоризны... Мы старались сбыть это с рук, уступив участливое попечение о "высеченных мужах" другому ведомству, но это другое ведомство сверх ожидания оказалось очень хитро и лишено благородного честолюбия, оно отказалось принять "оскорбленных мужей", и наше положение становилось крайне щекотливым... А вдобавок в это же самое время пришли кое-какие известия, что в числе утешенных нами пострадавших мужей были два обманщика, которые вовсе нимало не страдали от Паницы... И что же, если это продлится и далее?

Но тут - велик Бог земли русской - восстали сами из среды людей оный славный Редедя и Корибант Цибелы.

V

Корибант приехал к нам в каком-то невероятном мундире какого-то никому не известного ведомства и попросил у нас сведений: что нам известно о "мужах" и что мы намереваемся для них делать?

Конечно, ему можно было ничего не сказать, но он был так мил с этой своею наивностию, что я отступил от меттерниховской системы и увлекся прямолинейным бисмаркизмом. Я сказал Корибанту, что нам очень трудно успокоить всех высеченных "мужей", и к тому же нам известно, что иногда на это жалуются такие, которые на самом деле едва ли были высечены...