– При любых нравственных началах дважды два – четыре, а не пять. И галактики разбегаются со страшной силой не оттого, что не сошлись характерами.

И решено было позвонить этой женщине просто так, риска никакого, пусть придет, они посмотрят на нее, поговорят. Тем более что, наверняка, пока они раздумывали, кто-то уже абонировал ее, в наше время все делается быстро, кто не успел, тот опоздал.

Однако женщина пришла. В передней вынула из кошелки домашние тапочки, надела, нога у нее была маленькая и широкая, Елена это заметила. Как-то так получилось, что стул ей поставили посреди комнаты, на свету, а сами они поместились в углу дивана. Она села, положила смуглые полные руки на полные колени, ждала разговора спокойно. В пестреньком платье, плотная, скорей даже полная, она, когда сидела, казалась выше ростом.

Из своего угла Они смотрели на женщину, в которой, возможно, будет расти и развиваться их ребенок. Странное все-таки это чувство. Но впечатление опрятности, чистоты, впечатление чего-то круглого, завершенного, это первое впечатление было благоприятным. Круглолицая, скуластая, лоб выпуклый, волосы, причесанные гладко, стянуты в узел на затылке. Елена живо представила, как, если этот узел распустить и вся эта тяжесть упадет, волной накрыв спину, пожалуй, она до сиденья достанет. Один Бог знал, сколько усилий ей стоила ее прическа, чтобы она могла сказать: «У меня волосы пышные». Никогда при Игоре она не мыла голову, чтобы он не увидел, какой сразу маленькой, голой и жалкой становится ее голова.

– Вы уже проделывали это? – спросила Елена утвердительно.

– Нет, – сказала женщина.

– А как же… – Елена несколько затруднялась в словах, сам предмет разговора был слишком необычен, без Игоря ей было бы проще: женщина с женщиной. – Почему вы избрали именно этот способ?