– Наш-то сегодня опять троечку принес. А отец говорит, что это хуже двойки: ни Богу свечка, ни черту кочерга, – жаловалась мать. Она любила повторять слова отца: они казались ей самыми верными и убедительными.

– Ну уж не будьте слишком строги: ваш-то зато сколько книг проглотил! А мою не усадишь за книжку.

– Нет-нет, вы нашего не защищайте – он мог бы прекрасно учиться: у него ведь такие способности!

– Так ведь и моя очень способная!..

«И почему это все родители воображают, что их дети такие способные?» – недоумевал Генка. Мама еще долго вздыхала… Но молчание отца было для Генки куда неприятнее ее причитаний.

И только с одной Генкиной слабостью отец никак не мог справиться. Этой слабостью была его неистребимая страсть к кино. Кажется, если б существовали фильмы, на которые почему-либо не допускались люди моложе шестидесяти лет, Генка бы и на них попадал. Немного денег давала мама, а остальные он добывал в результате строжайшего режима экономии: в школе завтракал через день, в трамвае и троллейбусе ездил без билетов.

Когда Генка приходил домой с «отсутствующими глазами», отец взглядом предупреждал его: «Не вздумай что-нибудь сочинять. Я прекрасно вижу, что ты был в кино».

А за ужином он, ни к кому определенно не обращаясь, произносил:

– Сегодня вышла новая картина. Любопытно, о чем она?

И Генке приходилось пересказывать содержание.

Иногда мама говорила отцу:

– Может, вечером сами сходим в кино? Генка достал бы билеты: он ведь специалист по этой части.

Отец разводил руками.

– Я бы с удовольствием, ты же знаешь. Но как раз сегодня…

Отец называл фамилию одного из «толковых» инженеров, с которым ему необходимо было посоветоваться. Или из «нетолковых», с которым надо поспорить…

Генка сердито взирал на маму: неужели она не понимает, как занят отец?

Однажды Генка узнал, что за три квартала от их дома идет старый фильм, о котором приятели отзывались коротко, но выразительно: «Мировой!»