Старик, не отвечая, продолжал качать головой. Лишь подойдя к ребятам вплотную, он цокнул языков? и заговорил:

— Пачиму каталыса долыга? Висе ехали.,. Война, джерман пошел. Война.

Марина стиснула Костино плечо, но он этого не заметил. Море блестело, и по-прежнему нигде не было чаек. Девушки поспешно натягивали сарафаны прямо на сырые купальники.

Легкий порыв ветра дернул оставленную кем-то присыпанную песком газету. Потом — посильнее —подхватил газету, потащил и прибил к пустому фанерному киоску.

— Он что-нибудь путает. Путает, путает!— с отчаянной надеждой в голосе сказала Люда и взглянула на Левку.

— Не знаю. Не понимаю,— сказал Левка, теребя густые вьющиеся волосы.— Ничего не понимаю! Мы все читали заявление ТАСС, неделю назад. Ясно же сказано, яснее нельзя,— ложные слухи, никакой войны нет, нет и не предвидится.

— А теперь она есть,— сказал Костя.

— Я думаю — провокация, может быть? Вроде той, что японцы затевали на Хасане, на Халхин-Голе? Но — война?.. Нет, не может быть! Гитлер не дурак воевать на два фронта.

Спокойное море и пляж, густая зелень виноградников, которые тянулись вдоль верхней кромки берега., Отсюда до станции было километра два с половиной. Пока шли по пляжу, ноги тонули в песке, но как только каменистая тропинка вывела их наверх,— зашагали быстрее.

Костя неожиданно для всех, неожиданно для себя взял Марину под руку и ускорил шаги. Володька хотел нагнать их. Но Костя, не останавливаясь, через плечо, посмотрел ему прямо в глаза. А Марина и не обернулась. 

Костя услышал, как Люда сказала:

— Брось, Володенька, идем с нами...

Люда утешала его всем своим видом, голосом. И так же она бы утешала Костю, если бы Володька сейчас шел впереди, рядом с Мариной, вдвоем, а не втроем, как обычно.

— У нас же нет денег на билеты,— сказала она.— Я отдала лодочнику все.

— Теперь это не важно,— ответил Костя.