Не совсем понятно было, как относится к этому Марина. Иначе — кто бы стал вмешиваться третьим? Однажды, в горькую минуту, Марина пожаловалась ему: тетка не очень-то долюбливает непрошеную племянницу. И племянница отвечает ей взаимностью. Однако деваться им друг от друга некуда. И Марина даже старалась хорошо учиться, чтобы избежать малоприятных объяснений. Вот и позавчера последний экзамен, по географии, она сдала на пятерку. А эта отметка идет уже в аттестат зрелости.

— А сколько же теперь времени?— подумал вслух Левка.— Я к пяти обещал домой.

— Мама заругает Лелю?— участливо спросил Володька.— Не бойся. По солнцу судя — час, полвторого, не больше.

— Неужели мы катаемся почти четыре часа? — удивилась Люда.

Костя смотрел на берег. Он даже встал.

— Сядь,— сказала ему Марина, Костя молчал и продолжал смотреть в ту же сторону.

— Ты сядешь?

— Почему на берегу никого нет?

Стоило ему сказать, и все обратили внимание — берег стал совершенно пустынным, словно там и не кишели час назад люди, и лодки ни одной, кроме их шлюпки, тоже не было видно.

— Дей-стви-те-льно,— протянула Люда.

Костя сел. 

— Володька, бери второе весло,— сказал он,— Левка на руле, и Люда — рядом. А ты, Марина, пересядь обратно.

Шлюпка лениво раскачивалась, пока они менялись местами и рассаживались так, чтобы равномерно распределить нагрузку.

Скрипнули и зазвенели уключины,

— Ве-е-сла-а... на воду!— скомандовал Левка. Володька и Костя выкладывались уже не ради того, чтобы покрасоваться.

Берег приближался. Наконец, шлюпка царапнула днищем песок. Костя спрыгнул и с нахлынувшей волной затянул ее.

Через тихий пляж к ним шел лодочник — дочерна загоревший, сухощавый старик-азербайджанец. Он качал бритой головой.

— Гамбар-ата! Нэ олуб? (Нэ олуб — что произошло, что случилось (азерб.).) — крикнул ему Костя.