Хаким каракалпаков Айдос-бий по велению времени или по побуждению сердца — кто теперь знает! — решил сделать Жаксылыка своим помощником — трудолюбив и честен Жаксылык. И, наверное, сделал бы. Близкие бия, однако, не посчитали трудолюбие и честность богатством, достаточным, чтобы быть рядом с би-ем, не хватало знатности Жаксылыку. А где добудешь знатности, если в жилах твоих течет кровь простолюдина! Копать землю, сеять просо — вот твое дело. К земле и приставил сироту Айдос. Однако человек на земле сам по себе и держится. Подует ветер, сорвет с места и погонит по степи как перекати-поле. Ему надо корни пустить. Помог бий Жаксылыку вырыть землянку, женил его на горбатой девушке и тем привязал сироту к земле. Еще крепче стала привязанность, когда родила ему жена сына, наследника.

С того года, а может, с того дня признал Жаксылык себя счастливым, и уже другие дни и другие годы, какими бы черными и печальными ни были, не гасили доброго света в душе Жаксылыка. Даже когда умерла жена, оставив на руках его пятилетнего Доспана, он утешал сына: «Не плачь, ягненочек мой. Плачут несчастные, а ты, имеющий отца, счастливый…»

Так уверовал в свою счастливую долю Доспан. От отца принял и тот свет надежды, с которым и лихо кажется не лихом, и беда не бедой. Сам-то отец этот свет обронил — ослеп Жаксылык. Вечная ночь настигла его, когда сыну едва минуло двенадцать.

Тьма не ожесточила, однако, сердце Жаксылыка.

— Не все отнял у меня всевышний, — рассудил он мудро. — Оставил сына, ягненочка моего. Это ли не великое богатство в мире утрат!

Те же слова сказал и Айдосу, когда Доспан привел его к бийской юрте:

— Не поводырем родился сын мой, дай ему дело, бий!

Другому бы отказал Айдос, а безглазому не мог. Как приставил когда-то Жаксылыка к земле, так приставил сына его к скоту.