- Ничего, ничего. Пусть спит, оставьте ее! - и никто не решился меня трогать. А я, накрывшись с головой одеянием, ни о чем не ведая, все спала, прислонившись к ящику с углем, задвинутому за перегородку у входа в мои покои.
Внезапно я открыла глаза - кругом царил полумрак, наверное, опустили занавеси, - светильник почти угас, а рядом со мной, в глубине комнаты, как ни в чем не бывало расположился какой-то человек. "Это еще что такое!" подумала я, мигом вскочила и хотела уйти, как вдруг слышу:
- Проснись же! Я давным-давно полюбил тебя, когда ты была еще малым ребенком, и долгих четырнадцать лет ждал этого часа...
И он принялся в самых изысканных выражениях говорить мне о любви, - у меня не хватило бы слов, чтобы передать все эти речи, но я слушать ничего не хотела и только плакала в три ручья, даже рукава его одежды и те вымочила слезами.
- Долгие годы я скрывал свои чувства, - сказал государь, не зная, как меня успокоить, и, конечно же, не пытаясь прибегнуть к силе. - И вот приехал, надеясь, что хоть теперь представится случай поведать тебе о моей любви. Не стоит так холодно ко мне относиться, все равно все уже об этом узнали! Теперь ни к чему твои слезы!
Вот оно что! Стало быть, он хочет удостоить меня своей монаршей любви не в тайне от всех, всем уже об этом известно! Стало быть, завтра, когда эта ночь растает, словно призрачный сон, мне придется изведать такую муку! Я заранее страдала от этой мысли. Сейчас я сама дивлюсь, неужели, совсем не зная, что ждет меня в будущем, я уже предчувствовала грядущие горести ?
"Почему никто не предупредил меня, почему не велели отцу моему, дайнагону, откровенно поговорить со мной? - сокрушалась и плакала я.