Ну, а что касается других женщин, то мне, в моем положении, не пристало жаловаться на то, что государь иногда приглашал к себе дам из свиты... Одно я поняла - однажды вступив на путь любви, нужно быть готовой к страданиям. "И все-таки, - думалось мне, - когда-нибудь я буду вспоминать это время, полное тяжких переживаний, как самые счастливые дни моей жизни..."

Так жила я, дни сменялись ночами, а меж тем уже наступила осень.

* * *

Помню, - это случилось в начале девятой луны, - заболел государь-инок Го-Сага. Говорили, что у него бери-бери13, делали прижигание моксой, лечили и так и этак, весьма усердно, но все напрасно, больному с каждым днем становилось хуже. Так закончился этот год.

Наступил новый год, но в состоянии больного не заметно было ни малейших признаков улучшения. К концу первой луны стало ясно, что надежды на выздоровление нет, и больного в паланкине перевезли во дворец Сага. Государь Го-Фукакуса тоже сразу поехал следом. Я ехала с ним в одной карете. Матушка и супруга государя отправились вместе в другой карете. Придворные лекари, Танэнари и Моронари, изготовили лекарственный настой, чтобы давать больному в дороге, на глазах у него разлили настой по двум бутылям, и Цунэтоо приказал двум стражникам-самураям нести напиток. Однако, когда по прибытии в Утино решили дать больному лекарство, оказалось, что в обеих бутылях не осталось ни капли... Поистине странное, непонятное происшествие! Больной государь был очень испуган и, кажется, совсем упал духом. Мне рассказывали, что самочувствие его сразу резко ухудшилось. Государь Го-Фукакуса расположился в павильоне Оидоно и посылал всех подряд, кто попадался ему на глаза, будь то мужчина или женщина, узнавать о состоянии больного отца. Нужно было пройти по длинной галерее, а внизу и днем и ночью так уныло шумели волны реки, что меня невольно пробирала дрожь.

С началом второй луны больному стало так худо, что с минуты на минуту ждали, когда наступит конец.