— Так облако — это ж пар. Аш два О. Весь зад намочишь.

— Неромантичный ты человек, — вздохнула Танька.

В реке плеснулась большая рыба. Танька вздрогнула и обернулась на всплеск.

Плакучая ива тянула ветки к самой воде. В лунном свете был различим каждый листочек.

— Красиво… — заметил вдруг Мишка.

— Ничего особенного, — отозвалась Танька.

Эта луна, река и плакучая ива были всегда в Танькиной жизни, и никогда не было так, чтобы их не было.

«О бой, о бой, о литл бой!» — вопил Козлов из девятого "Б". «О бой, о бой, о литл бой…» — вторил ансамбль солисту.

И вдруг все замолчали, будто подавились. Молодёжь перестала танцевать. И старухи бросили сплетничать. Все обернулись и смотрели в одну сторону.

В клуб вошла Танька об руку с лётчиком.

— Кто это? — громким шёпотом спросила Малашкина Валя.

— Танька с лётчиком, — отозвались в толпе.

Танька поднесла к губам микрофон и запела. Лётчик заиграл на трубе. Мишка послушал, что они исполняют, и стал аккомпанировать на гитаре — точно и тактично. Мишка тоже был очень музыкальный.

Получалось потрясающе. Все так и обмерли и слушали, разинув рты. Это тебе не вокально-инструментальный ансамбль «Романтики».

Так представляла себе Танька, глядя в потолок.

Стояла ночь. Муравьи спали в своём муравейнике. Дед Егор посапывал на печи. Отец в соседней комнате готовился к экзаменам в заочном техникуме.

Танька поднялась, босиком прошла к столу. Достала тетрадь в линеечку, выдрала чистый листок.

Взяла ручку, задумалась. Потом вздохнула и вывела на листке: «Уважаемый лётчик МК 44-92. Приходите на танцы в клуб колхоза „Краснополец“. В среду». Подумала и подписалась: «Татьяна Канарейкина».

Над Татьяниным ухом шумно засопело. Танька обернулась. За её спиной стояла сестра Вероника. Вероника была младше Таньки на шесть лет. Она унаследовала от родителей их самые некрасивые черты лица, однако получилась очень обаятельная.