"Неужто напечатаешь? - усмехнулся N. - Что-то ты чересчур любезный. Ну, спрашивай - чем могу, помогу".
Я включил диктофон, оставил его в руках - мне нравится, когда они чем-то заняты; немного подумал и начал:
"Скажите, пожалуйста, уважаемый, - шутовски поклонившись и подмигнув, я назвал его по имени-отчеству, - чем для вас является сюжет? Вы, согласитесь, пишете сюжетные вещи, но в самом конце читатель чувствует себя одураченным: он видит второе, а часто и третье, и четвертое дно, из-за которых сюжет теряет всякое значение".
На лице N. возникло высокомерное выражение.
"Сюжет - это средство доставки, - сказал он снисходительно. - В боеголовке находится нечто другое".
"И потому вы предпочитаете короткие формы? Не жалуете затянутых историй? Насколько я помню, вы не написали ни одного произведения достаточного объема, чтобы вышел кирпичный роман".
"Нет смысла наращивать ракету при заряде, мощность которого неизменна", - отрезал N.
Это высказывание показалось мне довольно туманным, но я не собирался вникать, ибо оно не имело никакого значения.
"И вам не жалко читателя? Ведь вы не думаете о нем. По вашему адресу неоднократно звучали такого рода жалобы".
"Я русский писатель и пишу для русских людей. А русский человек, живя на просторе, не разбирает пути и ждет умного, чтобы тот подсказал, варяга. Того же писателя - в данном случае. Я подсказываю, но меня понимает не каждый".
Я поерзал на стуле. "Может быть, хватит? - пронеслось у меня в голове. - Пора бы и к делу". Но я, для пущей убедительности, решил потянуть еще и задал новый вопрос, который не имел никакой связи с предыдущими:
"А что вы думаете о модной нынче балканской литературе?"
Я сам испугался, настолько нелепым был мой надуманный интерес. Но N. ничего не заметил и с удовольствием разъяснил:
"Балканская литература - приторный торт, посыпанный порохом пополам с корицей и чуть отдающий цыганским дымком.