Прошло с четверть часа. Только отлично тренированный и закалённый годами спортивных занятий организм мог выдержать такое напряжение. Но вот силы стали иссякать. Ноги отяжелели, сделались непослушными. Они подгибались, отказываясь нести тело. Керимов шатался, падал. Он ободрал руку; сильно кололо в боку, дыхания не хватало, сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди.

Ещё через километр лес стал редеть. Пошёл кустарник, показалась осока. Впереди сверкнула тонкая полоска воды.

Речка! К ней-то и стремился разведчик. Он кинулся в воду и, прикрываясь высоким берегом, побрёл вниз по течению, чтобы не демаскировала поднятая со дна муть. Теперь он мог надеяться, что собьёт с толку преследователей, Керимов повеселел. Не прекращая движения, он черпал горстями воду и освежал голову, лицо.

Его преследовала довольно большая группа. Враги торопливо двигались по следу. Ищейки натягивали поводки, взлаивая от возбуждения. Вскоре немцы вышли к реке. Собаки растерянно заметались по песку. Две овчарки кинулись в воду и переплыли реку. Но на противоположном берегу следа противника не оказалось.

Гитлеровцы посовещались. Часть их переправилась на ту сторону. Преследователи четырьмя группами двинулись по обоим берегам реки, вверх и вниз по течению. Расчёт был прост: когда-нибудь беглец покинет реку. Выйдя на берег он оставит след.

Вскоре одна из групп достигла круто спускавшегося к воде каменистого откоса. Яростный лай собак возвестил о том, что они снова взяли след. Ищейки устремились вперёд. Враги спешили. Теперь они уже не сомневались, что преследуемый обречён.

Расстояние между гитлеровцами и Аскером сокращалось. Разведчик едва двигался. В глазах плыли круги. Каждый мускул, каждая кровинка твердили: сопротивление бесполезно, остановись, ляг, отдохни, а там — будь что будет…

Внезапно разведчик оступился и свалился на дно широкой канавы, заросшей густой травой. Выбравшись из неё, он оказался на обочине песчаной дороги. Керимов быстро пересёк её и притаился за деревом. Это было сделано вовремя — вдали показался грузовик. Не доезжая метров трехсот, машина притормозила, преодолевая ухаб, затем набрала скорость и помчалась дальше. Разболтанный грохочущий кузов её был пуст.