Я тут же уверила его, что никуда не собираюсь выходить и даже умудрилась пошленько хихикнуть в трубку и отпустить едкое замечание по поводу его очередной пассии и куста сирени. Мой брат успокоился. Если бы он был чуть поумнее, он сообразил бы, что девушка уже несколько дней не видевшая свою первую любовь, просто не может так разговаривать и тем более заниматься алгеброй. Но Игнат был не настолько хитер. К тому же влюблен, что делало его еще счастливее, и значит глупее.

А я тотчас стала собираться в клуб. Вновь облачившись в прежний скромный наряд. Когда я взглянула на себя в зеркало, мне захотелось кричать. Я ненавидела это отражение. Это платьице самой немодной длины, за колено, эту косу корзинкой, эти туфли «лодочки», вышедшие из моды лет сто назад. Дура, идиотка! Разве в таком виде можно понравиться парню! Я начисто забыла про свои эксперименты, про свои убеждения, что любовь приходит внезапно, как озарение и ей безразличны наряды, косметика, туфли и лицо. Ей важны чувства, мысли душа. Бред какой-то. И я вспомнила эту секс-девицу. И она мне уже не казалась столь пошлой. Напротив, вдруг она предстала передо мной сияющей звездой, озаряющей этот клуб. Она вдруг предо мной предстала Богиней, к ногам которой готовы упасть все парни. И какое имеет значение, знает ли она кто такой Вольтер и читала ли она когда-нибудь Лермонтова. И какое имеет значение, может ли она связать два слова, для нее важны нежные прикосновения, чувственные поцелуи, ласковый шепот. И разве этого мало для любви?

Этими мыслями я предавала себя, свои совершенные мечты. Но я не думала о предательстве. И мечтать у меня не было больше желания. Я просто хотела, чтобы меня любили. И цена этой любви для меня уже не имела значения.

И я, выскочив за дверь, стремглав бросилась вверх по лестничной клетке. Этажом выше жила моя соседка Лидочка. Хотя возрастом она была старше не только меня, но и на пару лет моего брата, ее все равно все без исключения звали уменьшительно-ласкательно – Лидочка.