— Вот, Илюша, скажи мне, почему ты в Бога не веруешь?

Стёпа после двух неудачных попыток все-таки вгоняет последний гвоздь в рейку и передвигается в сторону, чтобы можно было раскатывать следующую полосу рубероида. Смотрит на меня, ждет ответа. Я молча подаю ему рулон.

У меня от этого Стёпы (у нас тут всех арбайтеров Стёпами называют) настроение всегда портится. Я думаю, это самая обычная бытовая ненависть. Просто меня раздражает обращение «Илюша», раздражает его нескладность, неумелость и болтливость, особенно на душеспасительные темы, мне противен какой-то сладковатый запах, идущий от него (от них ото всех, откуда только он берется?).

Я в который раз обещаю себе сдать его к чертям, как только мы с ним закончим терраску, и становится еще тоскливее, потому что я его не сдам, потому что весной начнется картошка-моркошка, полив, сорняки. И один я замаюсь со всем этим. У жены отпуск — всего месяц, да и мне тоже надо иногда в Москву, не могу же я круглый год здесь торчать. А дочку в деревню вообще не заманишь.

Закидываю Стёпе на крышу пару реек и начинаю тоже прибивать со своей стороны, стоя на шаткой стремянке.

В мечтах я строю эту терраску с кем-то вроде сына, с которым можно запросто понимать друг друга и сладко уставать от общей работы. А приходится строить с арбайтером. Вот так.