Открыта, затянута сеткой от комаров и мух. А сетка порвана, а туда черной струйкой насекомые влетают... Шиша подпрыгнула не хуже мячика и влепила ладошкой по распахнутой раме окошечка, и то чавкнуло ударом, перерубило черный поток, Шиша тут же закрыла форточку на защелки. Мошкара выстроилась в прозрачное, словно бы черного тюля, покрывало, и медленно поплыло к зеркалу, то есть опять к ней, к Ленке. Васька встал на задние лапы на столе, видимо счел позицию неудобной -- перепрыгнул на плечо к девушке, а оттуда на спинку стула, так что она затылком ощутила волну тепла от его серого тельца.

-- К зеркалу нагнись, -- заверещала Шиша, я уже, я сейчас... Испуг послышался Ленке в ее писклявом голоске... Шиша тем временем скакнула к печке, выхватила из-за стенки бутыль-четверть, в один присест вылила себе в рот, в горло литра полтора мутной жидкости и дунула на покрывало. Струя огня как сплющилась о завесу из насекомых, но выжрала в ней две трети площади. Шиша дула еще и еще, выжигая отдельные лоскутки. Василий бешено молотил лапами пространство, убивая насекомых на лету, не давал тварям прикоснуться к Ленке.

-- Ой-ей-ей! -- Шиша аж захныкала от боли, одна шальная, уже последняя, муха все же достала -- не

Ленку, так Шишу. Она стерла со лба раздавленное насекомое, но там осталось черно-багровое пятно, размером с трехкопеечную монету, из которого сочилась кровь.

-- От зловредная тварь! Меня и то вон как профуфырила, а если б Ленку? Кровушку-то уйму, а порчугу

Ирка уберет, мне невмоготу, устала как... Фу-ух... Шиша подошла к отражению окна, повозилась с защелками и вдруг окна распахнулись по обе стороны зеркала, внутри и снаружи!

-- Шиша, нельзя! Мама!!! -- Испуганный ее криком Васька порскнул к открытому окну и пропал.

-- Что кричишь? Утро на дворе, петухи -- поют по всей деревне. Душно, смрадно, а энти комары да мошка много не накусают. Что нам каббальной вонью дышать, не масоны чай? Ой сердце болит, пойду я прилягу...