-Бабка Ирина была высока, со всей своей старческой сутулостью -- за метр восемьдесят, худа, болтлива и приветлива. Ленка приехала днем, а бабушка Ирина сразу же, не дожидаясь вечера, затопила баню, самолично выбрала три веника: березовый, дубовый да крапивный, набрала кринку -- банного, как она пояснила -- квасу, и пошли они париться вдвоем. Ленка все еще была оглушена шквалом событий и тупо делала, что говорят: на полок ложилась, квасом на камни плескала, а голова мягко кружилась... В Ленинграде белые ночи в разгаре, а здесь к полуночи -- хоть глаз выколи. Тучами, словно матрасами внахлест, все небо заволокло, оттого и темень. Бабушка Ирина поехала к подруге в Псков, вроде бы та ее в гости ни с того, ни с сего телеграммой позвала, а Ленке только того и надо, глаза слипаются, язык тяжел -- никаких разговоров не надо, до подушки и спать. Необычная бабка, в красном углу -ни одной иконы, зато повсюду пучки трав, бутылочки, баночки...

-- Ты, Лена, не беспокойся, голубушка, во дворе псинка лихих людей отгонит, а в доме Васька кот, да

Шишка, от нечисти сторожа. Постой-ка, я кружок нарисую. Где мел? Васька, хмырь болотный, а ну признавайся, куда мел закатил. Балован он у меня, проказлив, а кастрировать -- рука не подымается, животную калечить. Вот он мел. Ох, опоздаю я к автобусу, как пить дать... Бабка согнулась пополам, высоко оттопырив костлявую задницу в длинной полосатой юбке, принялась очерчивать мелом половицы вдоль стен, глухо и скоро бормоча невнятное. Ленка уж разделась, надела -- поленилась спорить -- бабкину ночную сорочку до пят и прыгнула в мягчайшую кровать. И провалилась в сон.-

Проснись, проснись, -- пищал над ухом комариный зуммер...

Ленка спрятала голову подальше под одеяло, но противный голос не унимался: "Проснись, проснись, скорее, проснись..." Ну не дадут поспать человеку!...

В избе было почти светло. Каким-то непостижимым образом неполная луна, отраженная в зеркале, освещала комнату не хуже уличного фонаря, во всяком случае, как успела заметить Ленка, тень от зеркальной луны была гуще, чем от "оригинальной". В зеркале, словно за окном, стояла девочка лет восьми-девяти, одетая, видимо по моде прошлого века: в сарафане, в лапоточках, в платке, повязанном под подбородок. Это она пищала, призывая Ленку проснуться.