– Король умер. Да здравствует королева! Александрина раскрыла рот от удивления и обернулась к матери – та стояла в дверях, по ее щекам текли слезы.

– Дя... дядя Вильям? – заикаясь, произнесла молодая женщина, снова поворачиваясь к маркизу. – Дядя Вильям умер?

– Да, Ваше Высочество. Король Вильям отошел в мир иной в двадцать минут третьего этой ночью. Его последние мысли были о Вас.

– Это правда, Ваше Высочество, – вмешался в разговор доктор Хоули. – Я был рядом с ним в последнюю ночь, и он говорил о Вас.

Архиепископ опустил руку в карман своего плаща и достал оттуда сложенный вдвое листок бумаги. Развернув его, он прочитал:

– Я уверен, что моя племянница будет хорошей женщиной и хорошей королевой. Каждый моряк будет готов защищать ее до последней капли крови. Каждый моряк будет носить ее образ в своем сердце и думать о ней, как о своей покровительнице.

Он поднял глаза на Александрину:

– Я записал это настолько подробно, насколько смог запомнить.

Молодая женщина кивнула в оцепенении:

– Спасибо. Дядя Вильям всегда был очень добр ко мне.

– В конце концов, король недолго страдал, – попытался утешить ее архиепископ. – Он обратился в своих молитвах к Господу и умер счастливо и тихо.

Осознав вдруг, что двое мужчин все еще стоят на коленях, Александрина жестом велела им подняться, затем обратилась к камергеру:

– Пожалуйста, передайте мои глубочайшие соболезнования королеве Аделаиде.

– Непременно, Ваше Высочество. – Маркиз Конингем ответил легким поклоном. – С Вашего позволения, мы должны возвратиться в Виндзорский замок, чтобы передать Ваше послание. После завтрака здесь, в Кенсингтоне, соберется Тайный Совет, и, таким образом, может быть принята королевская присяга и выпущено обращение к королевству.

– Да... Конечно... – прошептала она.