Мы сворачиваем на Аппер-Дьюк-стрит, и от одного вида воздух со свистом вылетает у меня из легких.

Весь город пылает, и Ливер-билдингс, облитый светом восходящей луны, царственно возвышаются в безоблачном небе. Я украдкой смотрю, поддалась ли она очарованию улицы или нет, но ее глаза парализованы излишками какой-то химии. Она, как минимум, на три или четыре года моложе меня — ребенок в глазах закона. И все же у нее потрепанный облик женщины, жившей, дышавшей и плевавшейся этими улицами всю свою жизнь. Еще в ее лице заметна смешанная кровь, смуглость кожи заставляет предположить средиземноморские корни, а узкие глаза намекают на Восток. Хорошее лицо — черты грубоватые, но все же приятные. Оно не принадлежит этим улицам.

Мы движемся к Собору, который вспарывает ночь словно величественное предзнаменование, и она бежит вприпрыжку чуть впереди меня так, чтобы нас разделяла небольшая дистанция, показывающая, что мы не вместе. У кладбищенских ворот она разворачивается и показывает мне, выставив ладонь, обождать. Я гляжу, как ее миниатюрный силуэт соскальзывает по каким-то ступеням и без предупреждения растворяется в бензиново-синей ночи. Не знаю, вернется ли она, и меня начинает покалывать тупая игла облегчения. Действие кокоса

Вечер выплевывает ее обратно, и она снова стоит передо мной. Костлявые ноги и полные груди. Угольно-черные волосы безжалостно стянуты в конский хвост. У меня перехватывает дух.

Она сгибает руку в призывную дугу, и я иду за ней, спускаясь по пролету неровных ступеней, через темный низкий туннель, оказываюсь на раскинувшемся кладбище. На один отчетливый миг просветления спазмы страха сдавливают мне сердце, и я предвижу, что мерцает впереди, но мы поворачиваем вправо от Собора, который теперь возносится прямо над нами, блеск луны спускается на нас, и вся опасность нейтрализуется сывороткой желания. Она наугад выбирает могилу из тех, что находятся в самом дальнем углу кладбища. Плоскую, широкую, практичную. Она раздевается с рутинной поспешностью. Она обслужила уже сотню других клиентов на каждой из плит потрепанного временем бетона, но по-моему я у нее первая женщина.