Сел Никишка на корточки, смотрит во все глаза на собаку, оглянулся, - отец не видит, - заговорил с ней:
- Адя... Уууурр! Гу-гуррр... Гам!
Собака молчит, нюхает, голову набок склонила, одно ухо вверх, другое повисло хвостом молотит - нравится ей Никишка. Наговорившись, выходит Никишка из сарая, собака за ним бежит, будто век его знает. Смотрит Никишка на отца, какой он большой, красный, солнцем освещенный, как царь лесной.
- Ну, сынок! - весело говорит отец. - Поедем сейчас за семгой! Только постой, весло доделаю.
Отходит Никишка немного, ложится на теплый песок, собака подбегает, рядом ложится тоже, дышит часто. Закрывает глаза Никишка, качает его, все кажется, на коне едет и чайки бесконечно над морем взлетают, а мимо горы, да леса, да кресты черные, лешаки из избушки выглядывают, болбонят: "Гляди ты! Никишка-то к отцу едет семгу ловить, чай-сахар везет!" И песню кто-то тонко поет, голос то распухнет, то утончится, баюкает, солнышко светит, а море все: "шшшшу!" накатывает, "сссс!" - отходит. Тлеющие водоросли крепко пахнут, дурманят голову, а кулики стеклянно кричат: "пи-пии, пи-пии!"
Лежит Никишка, ни спит, ни дремлет... Песок теплый, собака теплая, смотрит на Никишку огненными глазами, говорит: "Пойдем, Никишка, в лес!" - "Я в море пойду, семгу стеречь!" - Никишка отвечает. А собака свое: "Пойдем в лес, я тебе тайны открою! Об чем березы шепчут, послушаем, что камни думают, узнаем". Любопытно Никишке, сомневается он уже, то ли в море идти, то ли в лес, но тут отец как раз подошел с веслом новым в руке.