Шестого мая 1868 года в два часа пополуночи жители Санкт-Петербурга встрепенулись от триумфального пушечного залпа с Петропавловской крепости. Те, кто почивал, вскочили на ноги, те же, кто полуночничал, прервали задушевные разговоры. Все бросились к окнам. Пушечные залпы следовали с достаточно продолжительными интервалами, чтобы не сбиться со счету. Один… два… три… тридцать… пятьдесят… сто один… сто два! Роковая цифра превзойдена!

На следующий день во всех церквах зачитывался Высочайший манифест, в котором выражалась надежда, что новорожденный великий князь, когда придет его время, посвятит свою жизнь на благо русского народа, как это делали его предки. В честь крестин внука император Александр II объявил амнистию всем заключенным, не исключая политических. Новорожденный получил имя Николай – в честь славного пращура Николая Первого. Но с самых ранних лет близкие ласково называли его Ники. Родительница окружила его нежной заботой, доходящей до ревности: сама купала и одевала его, сама ухаживала за ним и не упускала случая склониться над его колыбелькой в благоговейном восхищении. С годами товарищами Ники по развеселым играм в детской станут два братишки – Георгий и Михаил – и две сестрицы – Ксения и Ольга.

Вскоре Ники и его младший брат Георгий были вверены заботам вдовы капитана Константина Петровича Олленгрэна, классной дамы Коломенской женской гимназии. Робея от внезапно свалившегося на нее поручения, Александра Петровна Олленгрэн взялась за воспитание и начальное образование великих князей.

В глазах Ники царь оставался мифическим существом – ведь видеть деда ему случалось только по особым случаям. И вот наступило первое марта 1881 года – маленькому Ники не исполнилось и тринадцати лет. Когда в этот день ничего не подозревавший отрок вернулся с катка, мать втолкнула его в залу Зимнего дворца, полную плачущих придворных. Ужас охватил Ники, когда он увидел лежавшую на ложе окровавленную, бесформенную фигуру со страшно перекошенным болью ртом, покрытым пеной; одежда на императоре была изодрана в клочья.