Оба они, и мама и дед, такие скрытные. Похоже, что поссорились еще тогда, до приезда Нины из Одессы. Но разве можно так ссориться, насовсем? Как ушли они с мамой, дед ни разу их не навестил, даже после того, как родилась Ляля. Да и в доме сложилось не так, как думала мама. Пошли нелады, ссоры, мама часто плакала. А как родилась Ляля, болеть стала, да так плохо ей было, что дядя Вадим увез маму в Ленинград на длительное лечение. И вот уже три месяца мучаются они без мамы… Бедная мамочка, мечтала о светлой доле для себя и детей, искала счастья, а вон как все обернулось…

Дома Нину уже ждали. Ольга Осиповна носила Лялю на руках, старалась успокоить, но малышка плакала, видно, проголодалась за ночь.

— Вот и кормилица наша, — обрадовалась Ольга Осиповна, увидев Нину. — Принесла?

— А как же. Первой в очереди стояла, молоко свеженькое.

Нина достала из сумки несколько бутылочек и одну из них протянула Ольге Осиповне. Та торопливо надела соску.

И вот уже Ляля не капризничает, жадно причмокивая, сосет молоко. Обе няньки довольны. Одна кормит, другая сидит, смотрит на ребенка еще грустными, но уже чуть повеселевшими глазами.

— Вот так и вырастим, — улыбается Ольга Осиповна. — Глянь, как лакомится.

Да, теперь не так страшно. Ляльке скоро шесть месяцев. Нина будет с ней все лето, а к осени девчонка еще подрастет. И мама, может, вернется.

— Ты меня не жди, — торопит Ольга Осиповна, — бери суп и садись завтракать.

— А может, вместе?

— Вместе не выйдет. Толя ушел к бабушке, Яков Осипович в городе, а меня придется долго ждать: пока Ляльку накормлю да убаюкаю, много времени уйдет.

Нина подходит к плите, наливает суп в тарелку, достает хлеб, ложку, садится за стол.

Ест медленно, молча. Ольга Осиповна видит все это, но разговора не начинает.

— Сегодня воскресенье, — наконец произносит она, — может, погуляешь с девочками?