— Ком цу мир!
Иван Михайлович несмело слез с подводы и подошел к немцу.
— Папир!
Старик торопливо полез в карман, вытащил паспорт. Подавая немцу, не удержался, стал объяснять, кто он, откуда, куда едет. Для большей убедительности махал руками, показывая, где живет.
Немцы, видимо, плохо понимали его, стали о чем-то переговариваться между собой. Лидия Леопольдовна увидела, что грозит опасность, и заговорила с ними по-немецки.
— О-о! Матка ист дойч?
— Да, да. Я из Пруссии, — ответила бабушка.
Лидия Леопольдовна выросла и до замужества жила в окружении немцев, в приморском городишке в Латвии, потому свободно говорила по-немецки.
Постовые снова о чем-то посовещались, потом возвратили Ивану Михайловичу паспорт и велели ехать своей дорогой.
IV
После возвращения из Рудни Нина все время проводила дома, помогала бабушке по хозяйству, нянчила Лялю. Ей совсем не хотелось выходить в город, интересоваться новостями. Достаточно было того, что приносили в дом подруги и соседи.
Но в конце концов пришлось пойти на базар, а затем и в город.
Чтобы избежать встреч с немцами, Нина решила идти не по улице Ленина, где помещалась комендатура оккупантов, а пробираться к базару параллельной Песчаной улицей. Она не замощена, и немцы вряд ли ходят там. Чего ради брести им в пылище, если можно идти рядом, по улице Ленина, где тротуары выложены клинкером.
И действительно, на Песчаной она не встретила ни одного немца. Зато когда дошла до перекрестка и повернула налево, насторожилась, а потом и остановилась: неподалеку от столовой, на углу двух улиц, выходивших к пожарной башне, толпились люди, окруженные фашистскими солдатами.
Девочка инстинктивно попятилась, затем круто повернулась и бросилась бежать.