Когда гости разошлись, Лариса Ивановна пошла с Ниной в соседнюю комнату. Ведь девочка с дороги, ей и отдохнуть пора.

Перед сном она привычно склонилась к дочке и поцеловала ее. Нина закинула руки за шею матери, притянула к себе:

— Мамочка, может быть, ты посидишь около меня?

— Охотно, — отозвалась мать. — И даже не прочь прилечь. Переволновалась, ожидаючи тебя, да и набегалась.

— Ну так ложись!

Какое-то мгновение обе помолчали.

— Ты хочешь что-то сказать мне? — первой заговорила мать.

— Да. Не знаю, с чего начать, — задумчиво отозвалась Нина.

Лариса Ивановна насторожилась.

— Рассказать хочешь или спросить о чем-либо?

— Мне показалось, что ты поссорилась с бабуней и дидусем. Это правда?

Лицо матери залилось краской, но она не ответила.

— Ты слышишь меня, мама?

— Слышу, детка, — крепко обняла ее и прижала к себе Лариса Ивановна. — Слышу, моя умница. Ты еще мала, девочка. Не знаю, как объяснить тебе, но объяснить непременно нужно. Рано или поздно, все равно узнаешь, да и должна знать.

— Что, мама? Что я должна знать?

— Вскоре мы уйдем от дедушки.

Теперь Нина застыла в объятиях матери, боясь поверить услышанному.

— Куда… уйдем? — с трудом выговорила она.

— Мы снимем квартиру.

— Квартиру? Почему вдруг? Ты так поссорилась с бабушкой и дедом, что они не хотят жить вместе с нами?

— Нет, не потому, дитя мое, — ласково говорит Лариса Ивановна и теснее прижимает к себе дочку.

— Тогда почему же?

— Я выхожу замуж, Ниночка, — сказала мать, пряча от дочери совсем раскрасневшееся лицо.