— …А он принялся меня пытать: какую сумму я взял у Наташи в долг, — не слушая приятеля, продолжал Меркулов. — Зря я ему вообще сказал про деньги. И про то, что встретился с Наташей. Просто у него нет никакой другой зацепки. Лейтенант Коломбо хренов.

— Зацепок тут может быть много, — вдумчиво произнёс Иволгин.

Они шли как раз по Армянскому переулку. Меркулов не смог удержаться, чтобы не сказать:

— Вот здесь, на месте дома номер одиннадцать, находился большой двор боярина Милославского. Уже после его смерти выявилось, что он был участником подготовки стрелецкого бунта. Тело его вырыли из могилы при церкви Николы в Столпах и на упряжке свиней отвезли в Преображенское, где посмертно предали казни посредством отрубания головы. Не хило, правда? А тут, где дом номер девять, был двор именитого боярина Матвеева, здесь вдовый царь Алексей Михайлович впервые встретился с Нарышкиной, влюбился в неё, женился, а от этого брака и родился Пётр Первый. Матвеева также убили, в Кремле, — добавил он несколько уныло. — Подняли на пики.

— Жуткие истории ты рассказываешь, — вздохнул Иволгин. — Но вернёмся к Наташе. Все ведь знают, что вы любовники.

Меркулов остановился.

— Думаешь… и следователь тоже?

— А почему нет? Наверняка нашлись доброжелатели, доложили. Вот он к тебе и прицепился. А ты, балбес, ещё и деньги занял. Тут и повод. Чтобы не отдавать. Много хоть?

— Тысячу евро, — скрипнул зубами скульптор. Он посмотрел на очередной дом и почти машинально произнёс: — Тут вот жили декабристы, члены Северного общества Завалишин и Шереметев, а на их квартире был арестован и прятавшийся Якушкин, который, если помнишь, «молча обнажал цареубийственный кинжал».

— Помню, — кивнул Иволгин. — Но хватит о памятниках. Дело твоё очень серьёзное. Уж коли взяли подписку о невыезде — будут раскручивать до конца. Грозит тебе, парень, судьба Матвеева и Милославского.

Некоторое время они шли молча. Неожиданно Меркулов произнёс: