Начиналась прифронтовая полоса, и столбы участились. На одном из них, у перекрестка, было прибито восемь стрелок в разные стороны, Я прочитал их сверху донизу и на самой последней увидел загадочную цифру «1001». Что бы это значило? Стрелка показывала в густой лес, куда-то на узкую тропу между кустами. Возможно, там пекарня или медсанбат — они, всегда скрываются под сказочными номерами. Решил зайти. Манили на загадочную тропу усталые, онемевшие от длинного пути ноги.

Это оказался 1001-й полк 77-й дивизии. Он только что был отведен с передовой и разместился на ночь в лесном поселке. Меня приютили в крайнем доме офицеры второго батальона. Угостили горячей кашей, напоили чаем.

— Ложись, — предложил один свой топчан, закрытый плащ-палаткой. — Мне до утра дежурить.

Я прилег. Офицеры, переговариваясь, тоже улеглись. Хозяин топчана убавил огонь в керосиновой лампе и, пожелав нам доброй ночи, вышел на улицу. Я смотрел в потолок, на светлый круг от лампы, и долго не мог уснуть. Думал о жене — от нее нет писем уже пятый месяц, о случайных спутниках на фронтовой дороге, о старушке, приютившей меня в первую ночь пути.

Нет, не спалось. Присел к столу и развернул потрепанную карту. Вот она, дорога, по которой шел до поворота. Затем перевалил через этот бугор — 117,98 — и вошел в деревню. Варваровка! Четыре длинных улицы! Достал из кармана крохотную записную книжку с адресами друзей, убитых и живых, и вписал туда новый адрес — одинокой старушки.

Офицеры спали. Но один из них, оказалось, внимательно следил за мной из-под шинели. Я даже вздрогнул от его настороженного взгляда.

— Кого-то ищешь? — спросил он строго.

— Да нет, — ответил я.

Он поднялся и недоверчиво заглянул в мою книжку. Пришлось рассказать ему о своем дорожном ночлеге. «Возможно, после войны, если буду жив, еще вернусь в эту деревню». Офицер махнул рукой:

— Зачем?