— Работу мы уже начали. Старший лейтенант Лунев выезжал на место. На первых порах вам нужны характеризующие данные на Авдеева Семена Григорьевича. Вот вам ключ от сейфа, в нем папка с материалом. Старший лейтенант Лунев будет работать с вами, — продолжал полковник, — связывать с нужными людьми, знакомить с обстановкой.

— Нужно сейчас же отправить капитана Гаева в Верхнеславянск. Второе: к утру списки пассажиров по авиалинии Свердловск-Москва и обратно за первую декаду июня. Третье: для консультации требуется опытный художник, специалист по станковой живописи и реставрационным работам. Он должен хорошо знать местных художников и уметь держать язык за зубами.

— Все? — спросил полковник.

— На сегодня все.

— Тогда я пока отправлю капитана Гаева в Верхнеславянск, — предложил Лунев и, получив молчаливое согласие полковника, вышел из кабинета с Гаевым.

— Вы посмотрите данные на Авдеева, а я еще часа два буду у себя, в случае чего — милости просим.

— О Якуничеве ничего нового? — Мой вопрос настиг Шагалова в дверях.

Полковник вернулся к столу и сел в кресло.

— На заводе отличная характеристика. Якуничев обладал хорошей памятью. Исполнителен. Человек слова: сказал — сделал. Способный инженер с задатками ученого. Готовился к аспирантуре. Говорят, что последние работы в области лазерной техники легко могли дать ему кандидатскую степень. Жил скромно, по средствам. Поддерживал в Ишиме бабушку Марфу Андреевну. Горсовет отремонтировал ей старый дом, в котором Якуничевы живут чуть ли не со времен Коркинской слободы. Отец и мать Глеба Матвеевича погибли в Отечественную войну, воспитала его бабушка. Якуничев холост, жил в коммунальной квартире. В его письменном столе обнаружены письма из Ишима, в некоторых бабушка Марфа Андреевна передает теплые приветы Глаше. Кто это, пока выяснить не удалось. Соседи не помнят, чтобы у Глеба Матвеевича были знакомые женщины. Друзей у Якуничева тоже не было.