Только я открыл дверь кабинета, ко мне бросился старший лейтенант Лунев.
— Наконец-то! Семен Авдеев получил из Берлина посылку! Вот рапорт!
Я прочел:
«10 августа 1967 года.
Вчера поздно вечером Авдеев получил извещение на посылку из Берлина. Утром он отпросился у бригадира, получил на почте хорошо упакованный ящик и вскрыл его в общежитии. В посылке были: пестрый свитер, такая же шапочка с мохнатым помпоном, кашне, темно-вишневые брюки техасского типа с изображением ковбоя, бросающего лассо, на карманах металлические «молнии» и никелированные кнопки. Складной охотничий нож с наборной рукояткой. И несколько десятков цветных открыток с изображением темнокожих женщин в ритуальных плясках.
Авдеев вырядился во все новое и на работу уже не пошел, а гулял по поселку и каждому, кто попадался навстречу, показывал нож и открытки.
Вечером во время возвращения бригады с работы Авдеев был в общежитии.
Дзюба, осмотрев обновы, спросил:
«А за что тебе, Семен, посылка?»
«Стало быть, достоин», — гордо подняв голову ответил Авдеев».
«Колесо завертелось, — подумал я, — теперь можно ждать развития событий». И спросил у Лунева:
— Полковник у себя?
— Владимир Иванович на докладе у начальника. Полковник оставил вам характеризующие данные на Черноусова и Юколова, они в сейфе.
— Вот что, Евгений Корнеевич, между десятым и двенадцатым марта у Якуничева из камеры хранения Свердловского вокзала был похищен чемодан, в котором находился вот этот редкий сувенир. — Я раскрыл перед ним рисунок Глаши. — Срочно побывайте в уголовном розыске и побеседуйте со всеми следователями. Быть может, кто-нибудь из них при аресте или обыске на квартире вора-рецидивиста видел такого слоника. А я пока просмотрю характеризующие данные.