Ладно, если Электрику охота потрепаться, не отказывать же старику в удовольствии.

— Да-да, мы с Олли только что говорили об этом, — подхватываю я. — Погода не по сезону мягкая. Во многом напоминает золотые осенние деньки моего детства, долгие и теплые, когда бархатный занавес ночной тьмы уже опустился, но действо еще не кончено, и воздух напоен ароматом пастилы, тысячи липких кусочков которой нанизаны на тысячу палочек и протянуты к огню…

Я выжидающе смотрю на Электрика. Теперь его очередь.

— Товар привезли? — хмурит брови он.

Хвала Всевышнему, наконец-то перед нами прежний Электрик — старый знакомый, легкий в общении. Я мотаю головой в сторону нашего фургона.

— Сколько?

Перевожу взгляд на Олли.

— Кгхм… восемнадцать, — с глупой улыбкой отвечает тот.

— Восемнадцать? Ах ты, жадный паршивец! Заныкать один или два прибора — еще куда ни шло, но целых семь штук — это уж чересчур!

— Семь? — Олли что-то высчитывает в уме. — Э-э… значит, осталось семнадцать.

Затевать ссору в присутствии партнеров по бизнесу не годится, поэтому я ограничиваюсь сердитым взглядом и сквозь зубы цежу, что мы разберемся с этим вопросом позднее, после того как ночью сходим на дело.

— Есть планы, ребята? — осведомляется Электрик.

— Да, крупный склад в промзоне. У нас уже все на мази. Завтра притараним тебе телики. Широкий экран, все прибамбасы.

— Отлично. Я всегда придумаю, что делать с теликами, — удовлетворенно кивает Электрик.

— Угу, например, заплатить нам за них вдесятеро меньше положенного, — иронизирую я.

Лицо Электрика искажается гримасой боли, как будто одна мысль о чем-то подобном пронзает его грудь острым кинжалом. Выразить свою сердечную муку он не успевает, поскольку в беседу опять встревает обладатель звания «Лучший мозговой донор года».