стражей втоптанная в грязь. След от праведника глубже, чем от гневного огня, — И от лужи до песка шла я многие века. Но по городу Содому, где сгорела вся родня, Одинокая тоска хуже камня у виска. Нет, минуй мои ворота, не заглядывай в мой дом, Где я разумом больна от навязчивого сна. А Содом стоит на месте, хоть оброс железным мхом Да стеклом из-под вина, не допитого до дна.

25 мая 2001

Театр одного актера Кажется, живу я по привычке — Наподобие часов. Но когда меж птичьих голосов Пролетает голос электрички, Вижу, как в проходах поездов, В тех вагонах, где не слишком густо, Порывая с ремеслом, Нищенство становится искусством И играет времени излом, Где горит без пламени Содом. Кто имущий здесь, а кто убогий С жуткой былью на устах? — И не важно здесь, что бард безногий В тамбуре был на своих ногах И затаптывал табачный прах. Кто не знает про суму и посох? Но вот этот, этот на колесах Одного народа театр Вышибет из глаз твоих раскосых Не слезу уже, а едкий натр. Кто проситель здесь и кто даритель? Что есть — почва, что — сума? Неужели я — сторонний зритель И меж птиц, поющих задарма, Не схожу ни с ритма, ни с ума?

22 мая 2001.

Карнавал Начинается хоровод С танца маленьких лебедей. Веселись, содомский народ, В трубы дуй, в барабаны бей! Веселись, обнищалый люд, Скоморошьи маски надень, Будет в небе тебе салют,