Там, где белому солнцу велели бессмертно сиять. И никто не хотел в разговоре себя обнаружить И спокойный стоял в перекрестье незримых лучей, И никто б не сумел эту связь роковую разрушить, И никто не бывал так спокойно и больно — ничей. И в остывших полях умирали вечерние звуки, И желтело в снегу, леденело под ветром жнивье… Кто же знал, что любовь — это грубая боль при разлуке И простые слова про разбитое сердце мое? * * *

Отчего, когда я смотрю на родственную мне праздничную толпу, я всегда вспоминаю голодные киргизские реки, мгновенно уносящие все, что в них ни бросишь, неподвижные, с закинутым к небу лицом, с белой пеной бешенства на подрагивающих губах?

Три стихотворения 1 Ветер. Солнце. Пыль. Весна.  Кунцевский район. Вся-то жизнь заключена В этот свет и звон, В этот день и в этот пруд, В синие пути. Вот придут и отопрут, Выпустят — лети! И не спросят ни о чем Сердце никогда Этот вольный окоем, Ветер и вода. 2 Если бы этим садам Вышло цвести без разбору, Кто бы отчаялся сам В эту звенящую пору? Если бы этой водой, Солнечной, грязной, живучей, Смыть эту жизнь за собой, Как настроенье и случай, Если бы этой весне Быть не судьбой, а ошибкой, Жизнь не казалась бы мне Однообразною пыткой. 3 Только солнце в зените, Только сила великой весны. Жизни нити За затылок заведены. Вот и все, что осталось, Что хотели спасти мы с тобой.