И кричу закрытым ртом: Наизнанку меня выверни! Закрути меня жгутом! И забрось куда подалее! …Только где ни окажусь, Снова буду в унижении Целовать я те сандалии, В чьи подметки не гожусь.

10 июля 2002.

* * * Размотала судьба предо мной моток Узловатых лесных дорог, Доломаю я здесь мой век! Одинок в людской толпе человек, А в толпе деревьев не одинок. Меж деревьями я не хожу бочком, Не верчусь волчком, не лежу ничком, Как валежник или вода. Спой мне, птичка с красным воротничком, О строительстве своего гнезда. Над твоим зрачком хохолок торчком… Ах, пичуга с красным воротничком, Улетают и от тебя птенцы, Разлетаются кто куда. А от крылышек в воздухе нет следа, — Только горлышек бубенцы, бубенцы…

31 мая 2002.

Поселковая дорога Отыграет закат на трубе своей блесткой гроза, Поселковый стройбат заколодит свои тормоза, — Окна я растворю — пусть согреется ветер немного, Двери я растворю — пусть заходит трудяга-дорога, — Вся промокла насквозь, вся в лохмотьях с небес и берез, Вся в рубцах от колес, вся в потеках бензиновых слез. Дальше некуда ей, неухоженной и несуразной, — За избою моей — только лес да сушняк непролазный. Ей сочувствую я, но от ревности скуп мой язык: Мир — твоя колея, а моя, как ты видишь, — тупик. Ведь едва рассветет, как отправишься в путь свой обратный, Где кладет пешеход перед храмом поклон троекратный, Где ты будешь возить пришлых боссов и местных воров, И с испугом влачить на убой тощегрудых коров,