я сойду с его ладони, как тень, и ступлю на раскаленный песок… И, робея, побреду, как дитя, изумленное лицо опустив, с Казнью Казней в окаянной груди, с Песнью Песней в утомленных устах… И — ни слова (даже смертно скорбя, золотистые целуя следы), — кто возвел меня сюда для себя и оставил, не оставив воды… Чтобы залежи — тяжеле — нельзя — одолела на Господних весах одиночества страстная стезя в ослепительно-пустых небесах… * * * Холодно, милый, холодно! Зимнее всюду, снежное. Гладко отполированное. Ладное, твердокаменное. Умерло, милый, умерло юное наше, нежное, тайное наше, кровное, ясное наше, пламенное… Надо ли, милый, силиться — перекликаться, мыкаться! Еле живешь, израненный. Еле хожу, усталая. Некуда, милый, выплутать. Незачем и аукаться. Старчество твое раннее, Блажь моя запоздалая…

Роман Сенчин

Нубук

Сенчин Роман Валерьевич родился в 1971 году в Кызыле (Республика Тува), окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Печатался в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь» и др. Лауреат первой премии литературного конкурса «Эврика» за 2001 год. Живет в Москве.

Часть первая

 1

Он появился как раз в тот момент, когда я почти забыл, что у меня была другая жизнь. Совсем другая. В квартире на пятом этаже, с ванной и унитазом, с удобной газовой плитой, телефоном; жизнь, где были друзья, веселые попойки на «свободной от родичей хате», субботние дискотеки… Да, я почти забыл ее, теперь я жил настоящим, последними пятью годами; жил в маленькой, одичавшей деревушке, в трехоконном домике; каждый день я должен был заботиться о пропитании, ковыряясь на огороде и ухаживая за животиной, что с наступлением холодов будет забита и пойдет на прокорм мне и моим родителям.



4 из 391