Ты — из ближней могилы, я — из давней мороки, Значит, ныне сбываются судьбы и сроки, Значит, призраки есть, как сказал Свидригайлов, Это факт, а не выдумка бешеных файлов. Рюмка граппы и чашечка черного мокко Объявляют, что ты появился с Востока Вместе с бледным рассветом, ленинградским загулом, Вместе с давним дружком косолапо-сутулым. Так разделим священную дрожь алкоголя И ожог кофеина — на все твоя воля, Тут петух не споет, и сосед не заплачет, Только школьник наш впрок твои рифмы заначит, Перепутает строфы, перепробует строки, На полях Елисейских всем нам хватит мороки: Все поставить на место, погрозить неумехам, Плагиаторам и соглядатаям-лохам. Веницейское время кончается скоро, Адриатика ночью — что затычка простора, Этот город — тупик, ну и слава же Богу, Что не надо опять собираться в дорогу. От собора, Пьяццетты и до Арсенала Ровно столько шагов, что ни много, ни мало, Так пойдем поглядим, если спросят — ответим, Словно в том гастрономе — не будешь ли третьим. Но, быть может, он нам и протянет монету, Если что — мы заплатим, ведь, бывает, что нету, Но, похоже, он с нами вовек расплатился, Так давно, далеко — даже голос расплылся, Долетавший до нас. Помнишь озеро Щучье? Там аукалось в соснах тройное созвучье, Там с тобой мы брели по дороге на «будку». Вот и кончилось лето по тому первопутку. Вот и вспыхнул огонь на корме электрички, Словно в темном углу обгорелые спички.

2002.

У Ваганькова На Грузинской изломанной улице, Где валютный кичится фасад,